Внезапно Алистер отпустил ее. Девчонка опять провоцировала его, а он снова шел у нее на поводу, чего она и добивалась в последние три дня. И опять чрезвычайно довольна собой, как если бы что-то доказала.

— А тебе не приходило в голову, — произнес он, стараясь не повышать голос, — что я держу тебя здесь ради твоей собственной безопасности? Допустим, я позволю тебе уйти, и что дальше? Если ты даже выживешь, до бравшись по морозу до своих мятежников, тебя все равно ждет смерть. Вы почти разбиты, говорю тебе, и пощады не будет никому, в особенности убежденным заговорщикам вроде тебя. По-моему, ты еще должна благодарить меня, что находишься в этом замке.

— Благодарить? — в изумлении повторила она. — Должна благодарить за то, что ты продал душу англичанам и безжалостно убиваешь своих братьев шотландцев? — Теперь уже Изабо потеряла контроль над собой. Она шла на него, покраснев от ярости, глаза блестели от непролитых слез. — Ты был в Форт-Вильяме, был при его осаде, Алистер Кемпбелл?

— Да, был.

— Ради всего святого, ты же шотландец, как ты мог?

— Да, я шотландец, один из тех шотландцев, которые не желают видеть на троне вашего претендента.

— Ну разумеется, ведь ты Кемпбелл, — выпалила она, — сын Дэрмида.

Ее оскорбительный тон стал действовать ему на нервы, она говорила с ним так, будто считала его одним-единственным предателем страны, в ее взгляде сквозило презрение.

Алистеру захотелось встряхнуть ее или сделать что-нибудь похуже, и, чтобы не поддаться искушению, он быстро покинул комнату, гадая, что за мазохистское стремление заставляет его каждый день навещать ее, хотя Патрик исправно снабжает пленницу всем необходимым.

Когда раздражение постепенно утихло, Алистер признался себе, что это была цена за обретение спокойствия духа. Ее вид, румянец, глаза, сверкающие яростью, — на все это стоило посмотреть. Он с удивлением обнаружил, что не впервые задается вопросом, был прежде у нее любовник или нет. Жаль, если зря пропали такие пылкость и страсть.