Вернувшись к себе, он достал вещи, которые они забрали после того ночного обыска. Алистер повертел в руках гладкие камни без всяких отметин, не представляя их значения для Изабо. Но еще больше он не понимал, зачем ей брошь. Мужская брошь, принадлежавшая кому-то из клана Макферсонов, возможно, ее любовнику. В открывающемся медальоне оказалась миниатюра дамы.
Это не Изабо, волосы слишком темные, но столь же молодая и очень красивая. Алистер захлопнул крышку, досадуя на свое любопытство. Он не будет ни о чем ее спрашивать, иначе она только получит удовольствие, отказавшись просветить его.
Благоприятная возможность явилась на следующий вечер в лице Сьюзен Фэрфакс, которая одна и без позволения решила навестить Изабо. После ужина она вошла в комнату пленницы, куда ее привело любопытство, а вовсе не ревность. Алистер очень переменился, с тех пор как привез молоденькую якобитку в Данлосси, был расстроенным и озабоченным. Может, другие этого и не заметили, но она улавливала в нем малейшую перемену, даже когда он пытался все скрывать.
Повернув ключ и открыв дверь комнаты, Сьюзен увидела пленницу, свернувшуюся в кресле возле огня. Ей запретили навещать ее из-за враждебности Изабо, хотя, глядя тем вечером на худую, бледную словно привидение, с многочисленными синяками бедняжку, Сьюзен не могла поверить, что та в состоянии причинить ей какой-либо вред.
Но сегодня поднялась с кресла и встала перед ней совершенно другая Изабо. Правда, столь же болезненно-худая, однако в ее больших серых глазах сверкал огонь, которого тогда не было, а в горделивой позе и манере держать голову чувствовалось достоинство. Поскольку густые светлые волосы она собрала по-мужски в косичку, а большинство синяков исчезло, стала видна безупречная кожа лица и шеи.