— Хоть убейте, но я не понимаю, почему те, кто не смог получить сюда приглашения, готовы рвать на себе волосы от горя, — вполголоса обратился Алекс к дяде. Они стояли в стороне от толпы, возле бара с прохладительными напитками.

— Ах ты, малолетний невежа! Ты даже понятия не имеешь о том, на какие ухищрения пришлось пойти моей жене, чтобы получить пригласительную карточку на твое имя! — сказал Монти с мрачной улыбкой. — Распорядительницу подкупила лишь твоя индейская кровь. Похоже, они втихомолку надеются, что ты сегодня позабавишь публику, содрав за столом пару-другую скальпов!

— Да вы и сами не прочь были завоевать лишнюю пару очков у леди Джерсей, когда расписывали ей мое «дикарское прошлое»! — со смехом заметил Алекс.

— Боюсь, я от этого не выиграю! Вот, смотри сам! — Он со вздохом кивнул в сторону своей супруги, леди Октавии Кэрузерз, только что пославшей Монти через весь зал суровый взгляд. Несмотря на то, что баронессе не так давно исполнилось сорок, ее фигура поражала своей изящностью и казалась по-птичьи невесомой, а в волосах не было заметно ни единой серебряной нити. Эта внешняя хрупкость и уязвимость резко контрастировали с пронзительным взглядом черных глаз и узкими губами, сжатыми с такой неистовой силой, что трудно было поверить, будто эти уста вообще способны раскрыться.

— Ну вот, она идет сюда и тащит за собой леди Харрингтон. Ох, если бы ты знал, как я это ненавижу!

Несмотря на то, что Алекс уже третий день гостил в городском особняке Кэрузерзов, он почти не виделся с дядей и теткой и до сих пор не обращал внимания на тот мертвящий холод, что царил в их отношениях. Его родители, как, впрочем, и остальная родня в Америке, были вполне довольны семейной жизнью. Однако у самого Алекса не было ни малейшего желания жертвовать холостяцкой свободой ради прелестей семейного очага, и уж тем паче он не мог себе представить, чтобы мужчина по доброй воле навеки связал себя с женщиной, которую не выносит на дух.