Каллен поймал себя на том, что по дороге все время оборачивается и смотрит назад. Будь это любая другая женщина, он ни за что не стал бы уделять ей столько внимания. Но сейчас он ничего не мог с собой поделать. Всякий раз, оглядываясь назад, он видел, как Эвелинда смотрит на него, и всякий раз выражение ее лица менялось. Недоумение сменялось тревогой, тревога — задумчивостью… Когда Каллен в очередной раз посмотрел назад и обнаружил улыбку на губах Эвелинды, его терпение кончилось: он остановил коня, подождал, пока лошадь Эвелинды поравняется с его конем, и пересадил ее к себе в седло.

— Кто он? — спросил Каллен, трогаясь с места.

— Мак, — ответила Эвелинда. — Наш конюх и мой друг.

Каллен окинул оценивающим взглядом седого мужчину, скакавшего впереди, и пришел к выводу, что никакой опасности он не представляет. Конюх не был предметом увлечения Эвелинды, в этом Каллен был совершенно уверен. Скорее она относилась к нему почти как к отцу. Судя по полному отсутствию опыта, которое он сразу заметил, впервые поцеловав ее, его невеста никогда раньше не целовалась. Впрочем, она быстро учится, с удовлетворением отметил он. Эта девушка доставит ему удовольствие в постели.

— Он думает, я тебя изнасиловал, — сообщил Каллен, и Эвелинда испуганно дернулась в его руках:

— Что? Нет! Почему он должен так думать?

Каллен только приподнял бровь и скользнул взглядом по рваному платью. Эвелинда опустила глаза и издала жалобный стон при виде своего наряда, находившегося в плачевном состоянии.

Вздохнув, она спросила:

— Почему вы ему не объяснили?

Каллен пожал плечами:

— Я Дьявол из Доннехэда, я никогда никому ничего не объясняю.

Эвелинда затихла и очень внимательно на него посмотрела. Каллену вдруг стало неуютно от этого взгляда. У него возникло подозрение, что в его словах прозвучал совсем не тот смысл, какой он в них вкладывал.

Вот к чему приводят лишние разговоры. Он нахмурился и с этой минуты не проронил ни слова.