— Какой толк от кота, если он сыт и счастлив, спрашиваю я вас? — продолжал Макбин, очевидно, не дожидаясь ответа. — Единственный смысл кошачьего существования — ловить мышей. А этот зверь не станет ловить мышей, если старуха будет и дальше набивать ему брюхо.

— Макбин, — перебил слугу Саймон, прежде чем тот успел заговорить вновь. — Ты явился сюда лишь затем, чтобы рассуждать о кошках?

— Нет. У меня письмо от короля.

— Так и подозревал, что должно быть что-то поважнее, чем обсуждение достоинств бездомного кота, — сообщил Саймон, принимая от Макбина письмо.

— Но король не пытается у нас поселиться, так ведь? И у него нету блох.

— Я не был бы так в этом уверен. Да и у кота их больше нет, благодаря стараниям Старой Беги.

— Нахватает снова.

Но Саймон не обращал на него внимания, и Макбин затеял игру в гляделки с котом. В письме содержались поразительные известия, настолько плохие, что Саймон залпом осушил бокал и протянул Макбину, чтобы тот налил еще. Убит один из людей короля! Хуже того, этот человек оказался его двоюродным братом, которого к тому же король любил. Юный Йен Огилви прибыл к ним, потому что в округе ходили слухи об измене, о том, что против его коронованного кузена и благодетеля плетется заговор. Клан Армстронгов, на который возлагалась ответственность за содеянное, Саймону был незнаком, но его знали все, и представители его имели репутацию отъявленных воров. У Саймона в жилах застыла кровь: эта ветвь Армстронгов через брак породнилась с Мюрреями. Если Мюрреи еще не пустились в бега, чтобы где-нибудь отсидеться, им, возможно, очень скоро придется это сделать.

— Плохие новости? — поинтересовался Макбин.

— Ничего хорошего. Убийство, предательство, обвинения, которые, кстати, уже бросили тень на Мюрреев. — Саймон побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — В деле замешаны Армстронги, а они приходятся родней Мюрреям. Слишком тесная связь, король хочет узнать, не затевают ли и Мюрреи заговор против него.