Любовь придала ее лицу новое очарование. Выражение глаз, даже черты лица смягчились.

Она всегда воплощала идеал английской красавицы для любого мужчины. Золотистые волосы цвета спелой пшеницы, глаза синие, как летнее небо, белоснежная кожа. На щеках играл легкий румянец, а губы… губы, как признавали многие из ее поклонников, были созданы для поцелуев.

— Я прекрасна, прекрасна! — сказала себе Люси, когда проснулась сегодня утром. — И когда я окажусь с маркизом в Чейле, последние преграды между нами рухнут, и он окажется там, где я желаю его видеть — у моих ног!

Она сидела, облокотившись на вышитые подушки в огромной спальне, окна которой выходили на Гайд-парк, и поправляла волосы, любуясь своим отражением в зеркале.

— Я люблю вас!

Она почти слышала, как маркиз произносит эти слова своим глубоким голосом. Голосом, который имел какую-то необъяснимую власть над ней даже тогда, когда маркиз говорил о самых банальных вещах.

Когда она встала с постели и оделась с помощью двух горничных, ее душа пела.

И вот Джордж все испортил!

Ее приводила в бешенство не только необходимость везти еще кого-то с собою в Чейл; хуже всего, что этим непредвиденным гостем должна была стать молоденькая девчонка.

Конечно, Люси не допускала и мысли о соперничестве.

Но эта племянница Джорджа была совершенно лишней на приеме, который должен был стать ее приемом.

И Джордж, вместо того чтобы посвятить все свое внимание обворожительной миссис Маршалл, которую Люси предназначала специально для него, будет нянчиться с этой девицей, поскольку она была членом его «семьи».

От одной этой мысли Люси была готова рвать и метать.

Но она сообразила, что этим Джорджа не проймешь.

Сделав над собой усилие, она принудила себя пересечь комнату, подойти к мужу, положить руки на лацканы его сюртука и умоляюще заглянуть ему в глаза.

— Пожалуйста, Джордж, давайте как-нибудь иначе позаботимся о вашей племяннице, — произнесла она. — Вы же знаете, с каким нетерпением я ждала приема в Чейле. Там будут многие из самых близких наших друзей. Но молоденькой девочке там делать нечего.