Преодолевая спазм в горле, она смогла сказать:

– Они не распустились еще, но я видела несколько бутонов, готовых зацвести со дня на день. Я тогда соберу тебе букет.

Анна не высказала вслух своего сожаления, что никогда не увидит снова цветущего цветка, но глаза говорили за нее. Вместо этого она сказала:

– Я закончила свое письмо к брату Чейзу. Может быть, до ужина ты отнесешь его на почту? Я буду молиться, чтобы кто-нибудь поскорее поехал в Орегон.

– Дядя Чейз родной брат тебе, мама? – спросила Рейган.

Анна улыбнулась светло, когда вспомнила долговязого юношу, который бросил вызов Уильяму в тот памятный день двадцать лет тому назад, доказывая с жаром, что беспомощный бродяга совсем не подходит в мужья его сестре.

– Нет, по крови не родной, – ответила она.– Но в душе он всегда будет моим родным братом.

– Ты бы хотела поговорить с ним?

Улыбка появилась снова на бледном лице Анны, освещенном воспоминаниями об очень молодом Чейзе Донлин.

– Да, хотела бы, – ответила Анна, затем помолчала немного, собираясь с мыслями. Наконец, она начала говорить с печальной нежностью.– Незадолго до того, как мне исполнилось десять лет, мой отец умер от скарлатины. Он был прекрасным мужем и отцом. Маме и мне очень не хватало его. Когда я вспоминаю прошлое, то сознаю, что он немного избаловал маму, и она была совершенно беспомощна без него. Спустя шесть месяцев отец Чейза начал ухаживать за ней, а она нуждалась, чтобы о ней снова заботились.

Анна замолчала, уставившись в потолок.

– Я думаю, что мама не была влюблена в Джона Донлина, когда выходила замуж за него, но потом, я уверена, все-таки полюбила. Она вынуждена была остаться с ним в окружении, совершенно ионом для нее. Понимаешь, твоя бабушка всегда была горожанкой, изнеженной, ведущей обеспеченную жить где-то в Ютахе. Я забыла название города.

Она улыбнулась печально.