Я поблагодарила, сказав, что с удовольствием выпью чашку чая, и она провела меня в дом.

Мы оказались в огромной прихожей, настоящей зале, где когда-то, наверно, проходили пиршества. Пол был из каменных плит, а обшитый деревом потолок высок, как в храме. Искусная резьба на балках придавала всему помещению нарядный вид. В конце залы было возвышение, за ним огромный камин, а на возвышении — длинный узкий обеденный стол, уставленный сосудами и блюдами из олова.

— Великолепно! — невольно вырвалось у меня, что доставило миссис Полгрей большое удовольствие.

— Я сама наблюдала за полировкой мебели, — сообщила она мне. — В наше время за служанками нужен глаз да глаз. Эти две девчонки Тэпперти — настоящие вертушки и балаболки, скажу я вам, и, чтобы разобрать, что они замышляют, нужно смотреть в оба. Воск и скипидар — вот из чего получается настоящая смесь для полировки. Все остальные — подделки. Я сама делаю свой состав.

— Результат просто превосходен и делает вам честь, — похвалила я ее.

Мы двинулись к двери в противоположном конце залы, за ней оказалась короткая — ступенек в шесть — лестница. Слева была еще одна дверь, на которую она сначала только указала, а потом, поколебавшись немного, открыла.

— Часовня, — сказала она, и я на одно мгновение увидела перед собой плиты пола из голубоватого сланца, алтарь, скамьи. На меня пахнуло сыростью. Миссис Полгрей быстро закрыла дверь.

— Сейчас мы ею не пользуемся, — пояснила она. — Ездим в церковь в Меллин. Это в деревне, на той стороне бухты… как раз за Маунт Уидденом.

Мы поднялись по ступенькам и оказались в огромной столовой, стены которой были увешаны гобеленами. Дерево стола мягко светилось полировкой, а в нескольких стеклянных шкафах стояла дорогая посуда. Пол накрыт голубым ковром. Из окон открывался вид на внутренний дворик замка.