Конечно, виновника переполоха быстро вычислили, и Даньке крепко досталось. К тому же с этого дня Данька твердо решил, что никогда в жизни не будет гримироваться, потому что смывать грим оказалось совсем не так приятно, как его накладывать. Мама терла и мылила Даньку до тех пор, пока у него не начало гореть все лицо. Вдобавок ко всему мама вымыла ему уши, хотя Данька точно помнил, что уши он не гримировал.
Как бы там ни было во всей этой истории были и свои приятные стороны. Данька стал героем дня. Ему не надо было выдумывать, что бы такое сделать, чтобы на него, наконец, обратили внимание. Стоило ему появиться на людях, как все тотчас же замечали его сами. Правда, Данька старался, чтобы клоун дядя Сережа замечал его как можно реже, но у славы тоже есть свои недостатки.
ГЛАВА 4. БУБЛИК
После случая с Чуней Данька некоторое время был в центре внимания, но слава недолговечна, и вскоре все опять погрузились в свои дела и заботы, а Данька оказался предоставлен сам себе.
Данька сидел верхом на ящике, и, болтая ногами, изо всех сил колотил по нему. При этом он горланил модную песню, которую часто передавали по радио. Понять, какую мелодию он поет, можно было с трудом. Слухом Данька не отличался. Мама говорила, что ему медведь на ухо наступил, правда, сам Данька этого не помнил. Наверное, это случилось очень давно.
Цирк жил своей обычной напряженной жизнью. Артисты и рабочие сцены сновали мимо Даньки, но никто не обращал на него ни малейшего внимания.
— Ты чего орешь? — на ходу спросила его гимнастка Милочка.
— Не ору, а пою, — оживился Данька, готовый продолжить разговор, но Милочка уже скрылась за дверью.
— Ну и ладно, раз так, не буду для вас петь, — обиделся Данька, слез с ящика и вприпрыжку побежал вокруг шатра в поисках более интересного занятия.
С тех пор, как Даньке запретили дрессировать Чуню, он слонялся по цирку, изнывая от безделия. Правда, он не оставил мысль стать дрессировщиком, но в последнее время дядя Лева пристально следил за тем, чтобы Данькиного духа возле животных не было.