Его лицо напоминало нечто среднее между зверской маской шамана и рожей сумасшедшего индейца из племени Нам-Бы-Там-Бы. Данька оглянулся в поисках парика и остолбенел. Даже грим не мог скрыть растерянности на Данькином лице. Новый парик клоуна лежал в ведре с остатками клейстера, которым приклеивали афиши. Как ведро оказалось здесь, в гримерной, Данька не знал, но сейчас это было неважно. Главное было выстирать парик, пока клейстер не засох.

Данька схватил парик и опрометью бросился из гримерной к туалету, но там было занято. Не теряя времени, Данька помчался к Чуне. У той всегда была лоханка с чистой водой. К счастью, загон Чуни находился рядом. Непослушными пальцами Данька сбросил дверной крючок и забежал в загон.

Видимо, грим Даньке удался на славу. Увидев юного дрессировщика, Чуня истошно завизжала и шарахнулась к дальней стенке загона.

— Чуня, тихо, это же я, — зашептал Данька, чтобы успокоить Чуню, пока на ее визг не сбежался весь цирк.

Данька как всегда поспешил к свинке, чтобы почесать ей за ухом, но Чуня не поняла его добрых намерений. Обезумевшая от ужаса хрюшка кинулась на Даньку, сшибла его с ног и бросилась к незапертой дверце загона. Выскочив за решетку, Чуня сломя голову помчалась прочь, при этом визжа так, словно ее режут. Данька вскочил на ноги и пустился вдогонку. Он и не заметил, что падая, выронил парик, зато теперь к своему ужасу увидел, что огненно-рыжие вихры залихвастски нахлобучены Чуне на ухо. Несчастная хрюшка неслась не разбирая дороги. Она отчаянно трясла головой, пытаясь на бегу скинуть свалившееся на нее безобразие, но, видно, клейстер был хороший.

— Стой! — крикнул Данька и припустил за беглянкой. Бедная Чуня перебирала короткими ножками изо всех свинячьих сил. Доведенная до отчаяния, она неслась и визжала, как целое стадо диких кабанов. Когда всполошенные артисты прибежали на шум, Данька понял, что тут ему больше делать нечего, и поспешил скрыться бегством.