— Витька! — кричит Павлик. — Вить!

Я еще не доел картошку, а впереди — кисель, и бабушка тревожно машет руками, но я уже сыт, я не хочу есть. Скорей на улицу! Какой там кисель! Я совсем забыл, что еще вчера мы решили собирать семена. А вечером, после уроков, я буду читать про Древний Египет. Черное дерево и слоновая кость — караван из Нубии!..

Но сначала — семена!

И мы втроем, я, Павлик и первоклассник Борька, бежим к старому высокому клену позади дома. Еще издали видны его широкие зубчатые листья. Я подсаживаю Павлика, Борька подталкивает меня за ноги, и мы забираемся на толстую ветку. Внизу, наверху, сбоку — везде густо висят семена.

— Смотри, какие крупные! — кричит Павлик. — Совсем как на том клене возле школы.

— Да ты что! — машу я руками. — Те в два раза меньше!

И мы рвем и рвем холодные душистые семена внизу, наверху, сбоку.

— А там… Посмотри, сколько там! — И Павлик лезет выше.

— Да ты вон куда посмотри! — кричу я и лезу еще выше.

Тонкие желтовато-красные листья застилают глаза, трогают лицо, щекочут шею. С длинных ветвей то здесь, то там срываются семена и легкими пропеллерами уходят вниз. Солнце просвечивает прозрачные листья, и от этого вокруг необыкновенно светло, гораздо светлей, чем внизу, на земле. На земле, где никогда не бывает так, как здесь, на дереве.

Но иногда мне кажется, что я сижу на пальме.

С треском растворилось окно в доме:

— Это черт знает что!..

Из открытого окна, точно из конуры, высунулось круглое лицо Дарьи Петровны. Она смерила нас грозным взглядом и ударила в подоконник толстым кулаком. Дарья Петровна следит в нашем дворе за порядком, и нет от нее никакого спасенья.

— Это черт знает что! — снова крикнула она, и живот ее вздрогнул. — И куда вас только черти несут?!