Пораженная проявлением такой физической близости в зале, полном людей, Клара попыталась убрать руку.

Джентльмен удержал ее. Клара чувствовала биение его сердца. Оно билось спокойно. Он был спокоен, как озеро глубокой ночью.

Совершенно зачарованная, Клара пропустила шаг.

Ее кавалер поправил ее и, не выбиваясь из ритма, снова положил ее руку туда, где ей и полагалось быть.

У Клары неожиданно пересохло во рту. Ей было трудно дышать. Неужели этот мужчина всегда так действовал на женщин? Если это так, то ей предстоит интересный, возможно, трудный первый сезон в Лондоне, если она когда-нибудь снова встретит этого человека.

Они еще немного потанцевали, и она заметила, что его движения становятся все медленнее и медленнее с каждым тактом вальса. Клара поймала себя на том, что избегает его взгляда. Он сбил ее с толку своими последними комплиментами.

Вальс кончился, и оркестранты сделали перерыв. В тишине слышалось шуршание переворачиваемых нот. Клара поднесла руку к щеке, чувствуя слабость от влажной жары зала. Или это было влияние на нее этого красивого человека, опьянявшего ее?

Он сразу же почувствовал ее состояние.

— Не желаете ли чего-нибудь прохладительного? В комнате, где подают ужин, есть чаша с пуншем.

— Пожалуйста, — ответила она.

Он подал ей руку, и она позволила ему отвести ее в комнату, где на длинном накрытом скатертью столе стояли разные сладости, живописные вазы с фруктами, сбитые сливки и гора замороженных персиков. На серебряных блюдах лежали дары моря, сыры, мясо, а также пирожные, карамель и ягоды.

Джентльмен подвел Клару к столу с пуншем и, наполнив чашу, подал ее Кларе. Она сделала три жадных глотка и только тут поняла, как жжет горло. Пунш был более горьким, чем любое вино.

Она постаралась, не поперхнувшись и не поморщившись, проглотить его и с вежливой улыбкой осторожно поставила чашку на стол. Она больше не хотела этого напитка, чем бы он ни был. Она не хотела, чтобы от нее пахло как от винокурни.