— А что, если и я начну менять любовников? Если можно тебе, почему нельзя мне?

Ганс снисходительно усмехнулся:

— Вероятно, потому, что твоя матушка вряд ли одобрит подобное поведение, а ведь ты всегда была послушной дочерью, не так ли?

— А твоя мать? Одобряет тебя?

— Во всяком случае, понимает прерогативы княжеского титула, — резко возразил он. — Все! С меня хватит!

— Желаю тебе всяческого счастья с Джиной, — отрезала княгиня, вскакивая. Опять он загнал ее в угол, пригрозив отнять детей! — Впрочем, боюсь, для нее все мужчины на одно лицо!

— Я не претендую на исключительность в ее глазах, милая, — насмешливо заметил он, — и вполне готов довольствоваться ее прелестями. Что ни говори, а она — законченная шлюха, а только этого мне и надо.

— Что же, каждый выбирает по себе, — съязвила Кристина, направляясь в гардеробную. Захлопнув за собой дверь, она подлетела к шезлонгу и рассерженно ткнула кулаком в подголовник — жест настолько для нее нехарактерный, что только сейчас стало понятно: чаша ее терпения переполнилась. Этого оскорбления ей не вынести. Может, Лулу права и единственный способ отомстить — ответить тем же?

Но, лежа на узком шезлонге в темноте, такой же черной, как ее мысли, она поняла, что не знает, способна ли на подобное возмездие. Как подступить к такому непривычному делу, как адюльтер? С чего начать? И не принесет ли супружеская измена ничего, кроме невыносимой горечи в душе? Не оскорбит ли она прежде всего себя? Или непрерывные поиски самоудовлетворения действительно дают Лулу некую возможность обретения счастья? Счастье и запретная любовь… весьма зыбкая надежда… Хотя в ее жизни так мало этого счастья, если, разумеется, не считать мальчиков. Они — ее единственная радость.

Гнев и ярость терзали ее, а сон бежал прочь.