Восхищенный вопль проститутки пронзил затемненное тепло ниши, и в первый раз Челси осознала прибыльность удовольствий. На тысячу фунтов можно содержать конюшни полгода. Если бы у нее не было угрызений совести, она легко могла бы помочь отцу выплатить долги. Все знали, что герцог Сетский был одним из самых богатых людей Англии. Но она сразу вспомнила, что еще не находится в его обществе, что делало дар в тысячу гиней в высшей степени маловероятным, невзирая на щепетильность.

Тяжелое дыхание и глухие стоны врывались в уши Челси. Вдруг женщина мягко умерила пыл.

— Не так сильно, дорогой, у меня будут синяки на груди.

И затем, через несколько секунд, послышался голос Вила:

— Никаких синяков, дорогая. — Его голос перешел в домогающийся шепот:

— Ну, ты знаешь сама.

Затем Челси услышала звук сбрасываемых женских туфель и мужских башмаков. И после продолжительного интервала, контролируя дыхание, чтобы скрыть свое присутствие, молча считая количество приглушенных шлепков пульсирующей вибрации, доходивших до нее, Челси услышала возглас, раздавшийся подобно взрыву:

— О Боже, Вил, о Боже… — И мужской голос потонул в огромном вздохе удовлетворения.

Челси затаила дыхание, боясь, что малейший звук будет слышен. Скоро ли они уйдут? Она молилась, чтобы ни один из них не решил полюбоваться луной из окна.

— Это луна любовников. Вил, дорогой. Посмотри.

Ее бог явно сегодня отдыхал. Может быть, броситься к лестнице? Перешагнуть через их распростертые тела и побежать по коридору? Врасти в деревянную стену? Такие неразумные варианты свидетельствовали о ее паническом беспокойстве, и бесстрашие, которое завело ее так далеко, начало исчезать со скоростью выпитого шампанского у герцога внизу.

— Я куплю тебе луну, Лиз, мой котеночек, и приделаю ее к тому домику на Харлей-стрит, скажи только слово.

— Я хотела бы экипаж, душка, дорогой, — мягко ответила обожаемая Лиз. И Челси отметила умение женщины вести переговоры.