Вил фыркнул:

— Хоть два, мой ненасытный голубь, с подобранными парами, чтобы снаряжать их. Договорились?

— А прислуга, дражайший? — Ее голос перешел в едва слышный шепот.

— Какую хочешь, счет в Барклай и пятьсот в месяц на карманные расходы. Теперь ты меня любишь, сладкая Лиз? Обещай мне свое сердце. — В его голосе слышались приставания, но также теплота и любовь.

Веселый ответ прозвучал очень молодо, прежняя притворная хрипота улетучилась:

— Бери мое сердце. Вил, — тихо прошептала она, — и все остальное. Скажи мне, что любишь.

— Под светом этой луны над головой я отдаю в залог тебе свое сердце.

И Челси услышала мягкий звук шагов по ковру.

Рядом сильно хлопнула дверь, очень громко, и секунду спустя густое контральто объявило:

— Я вижу, у вас все улажено, молодые любовники. — Улыбка в голосе женщины была очевидна. — Он заснул, красивый Сейнт Джон, но ночь только началась. Пошли, Лиз, споем молодым денди внизу.

Сейнт Джон встанет рано из-за своих лошадей, он сказал, что поэтому мы можем спать до обеда. Вил, отпусти ее, я хочу петь.

И словно по мановению Божьей десницы, через несколько минут Челси осталась одна.

И герцог Сетский спал за соседней дверью.

И не было видно ни единой души.

Глава 6

Когда Челси проскользнула в спальню Синджина, ее сердце колотилось так громко, что она инстинктивно прижала руку к груди, чтобы заглушить звук ударов, боясь потревожить легкий сон герцога.

Следующее, что пришло ей в голову, совершенно противоположное по смыслу, но так же волнующее, был вопрос: сможет ли она его разбудить? Может быть, он не спал. Может быть, он в пьяном дурмане после выпитого большого количества ромового пунша или вина, и что делать тогда?

Она стояла, дрожа от сменяющихся панического страха и благоговейного чувства.

Может быть, в конце концов, выйти замуж за белую жабу, епископа? Может быть, его призвание отвлечет его от сексуальных притязаний, может быть, ей придется лишь иногда обедать с ним, и принимать его гостей, и наливать чай его матери.