– Она всегда такая. – Селия придала голосу оттенок отчаяния, когда повернулась, чтобы взглянуть на него, своими изящными ручками ухватив его за перед рубашки жестом, который даже Джесси сочла бы трогательным, если б не знала Селию так хорошо. – Всегда. Она ненавидит меня с тех пор, как я вышла за ее отца. Она… никогда не хотела, чтобы я была счастлива…

К отвращению Джесси, Селия все-таки разрыдалась, громко и отчаянно всхлипывая. Эдвардс, конечно же, проглотил этот крючок умелого притворства вместе с леской и наживкой. Джесси со злостью наблюдала за ними обоими, пока Эдварде прижимал к себе всхлипывающую Селию и шептал ей на ухо что-то успокаивающее. Тьюди, которая все еще сидела в кресле-качалке, скромно опустив глаза в миску с бобами, в то время как уши ее буквально стояли торчком, впитывая каждое слово, воспользовалась возможностью, пока эти двое были поглощены друг другом, чтобы послать Джесси предупреждающий взгляд и чуть заметно покачать своей головой в тюрбане. Джесси увидела, но была слишком расстроена, чтобы послушаться молчаливого совета. У нее было такое чувство, будто она внезапно очутилась в каком-то кошмарном сне.

– Ты не можешь этого сделать, – повторила она. Ее слова были адресованы изящной спине Селии, которая вздымалась и вздрагивала, пока она шумно всхлипывала в рубашку Эдвардса.

– Я собираюсь жениться на вашей мачехе, мисс Линдси, – сказал Эдвардс ровным голосом, встречаясь с ней ледяным взглядом. – Вам лучше свыкнуться с этой мыслью и прекратить ломать перед нами комедию. Должен предупредить вас, что как будущий муж вашей мачехи и ваш новый попечитель я прекрасно сумею справиться с испорченными детьми, как они того заслуживают.

Джесси уставилась на него, заглядывая глубоко в эти глаза, которые были холодными и твердыми как лед, и почувствовала, что ее буквально затрясло от ярости и ненависти, поднимающихся в ней.