– Вы застрелили его насмерть, – послышался голос молодого офицера, в котором прозвучали благоговейный страх и некоторое беспокойство.

– Ублюдок! – прорычал Клайв, имея в виду покойника. Он знал, что, если сам не решит отправиться в погоню за своими деньгами, никакой погони вообще не будет. Развернуть пароход – дело отнюдь не простое. На это требуется час, а то и больше, и даже при хороших условиях это сложная работа. И вообще «Красавица Миссисипи» не поплывет в погоню за вором. Лучшее, на что мог надеяться Клайв, – это что судно остановится в следующем городе, чтобы он мог сообщить о воровстве властям. Сильно это ему не поможет.

Отвернувшись от перил, Клайв подошел к мертвому, с трудом удерживаясь, чтобы не пнуть труп голой ногой.

– Вот, милый. – Люси, тяжело дыша, прибежала вслед за офицером, который уже склонился над телом. Она протянула Клайву простыню. Клайв увидел, что сама она завернута в одеяло, которым они накрывались, и только теперь до него дошло, что он стоит совершенно голый на предрассветном холоде, на открытой палубе и головы любопытных начинают высовываться из дверей ближайших кают. Он взял простыню и обернул ее вокруг пояса, и тут же кровь закапала на белую ткань, оставляя на ней алые пятна.

– О, Клайв, твоя рука…

– К черту руку! Эти ублюдки украли мои деньги. Халтон и этот… Кто он, дьявол побери? Я никогда в жизни его не видел.

– Полагаю, его зовут Эдварде. Стюарт Эдвардс. Он взошел на борт в Сент-Луисе. – Офицер встал. – Мистер Макклинток, мне ужасно не хотелось бы говорить об этом сейчас, но что касается вашего пистолета…

Мужчина, либо безрассудно храбрый, либо не слишком сообразительный, протянул руку ладонью вверх. Несколько мгновений Клайв недоверчиво смотрел на него. Потом, покачав головой, отдал пистолет, не произнеся ни слова.

– Благодарю вас. Я уверен, у вас не будет никаких неприятностей из-за этого…

– Неприятностей? – Клайв рассмеялся хриплым, неприятным смехом. Его правая рука, из которой все еще капала кровь, висела как плеть и болела так, словно сам дьявол тыкал в нее своим трезубцем, но это была последняя из забот Клайва. Он хотел свои деньги! – Неприятностей? У меня только что украли сорок пять тысяч долларов, и вы думаете, меня волнуют неприятности из-за того, что я застрелил сукина сына, который это сделал? Меня волнует только возвращение моих денег!