Сидни Бердсолл, стройный седовласый мужчина с умными, проницательными глазами, бывший когда-то лучшим другом отца Ника, беспокойно заерзал на стуле, однако взгляда не отвел.

— Никто лучше меня не знает о твоей запятнанной репутации, Николас. С тех пор как вернулся с Ямайки, ты, похоже, поставил себе задачу разрушить то немногое, что еще осталось от твоего доброго имени.

Ник холодно взглянул на него.

— В таком случае как ты можешь предлагать, чтобы такая юная особа, как Элизабет Вулкот, жила в моем доме?

Сидни вздохнул:

— Если бы был какой-нибудь другой выход, будь уверен, я бы и не подумал обращаться к тебе. Но дело в том, что девушка находится под твоей опекой и ей грозит опасность.

— Она находилась под опекой моего отца. До сегодняшнего дня я ее и в глаза не видел.

— Это верно. Но деньги на ее расходы и обучение ты присылал, и именно ты заботился о том, чтобы Элизабет и ее тетя ни в чем не нуждались.

— Об этом заботился ты, а не я.

— Да, но с твоего ведома. Так что до сих пор ты исправно выполнял функции опекуна, и я прошу тебя всего-навсего продолжать в том же духе.

Ник раздраженно покачал головой:

— Ты знаешь, Сидни, что происходит в этом доме. Знаешь, какую жизнь я веду. Ты просишь о невозможном.

— Элизабет больше не к кому обратиться. Тебе, как никому, должно быть известно, насколько жесток и безжалостен этот Оливер Хэмптон. Уж кто его знает, что его так возбудило — то ли редкая привлекательность Элизабет, то ли резкость, с какой она отвергла его домогательства, — но лорд Бэскомб возжелал ее решительно и бесповоротно.

Ник снова подошел к столу розового дерева и устало опустился в кресло. Он прекрасно знал Бэскомба — владельца процветающей пароходной компании и отъявленного негодяя, который всегда добивался исполнения своих прихотей, невзирая на последствия, использовал людей в собственных целях, после чего безжалостно вычеркивал их из своей жизни.