– Сейчас нам не нужны танцовщицы, – услышала она женский голос.

Бонни обернулась и замерла. Позади нее стояла одна из тех нарядных женщин, которых она видела на вокзале в день приезда – та самая рыженькая, что заигрывала с Веббом. Бонни приосанилась.

– Я не за этим пришла сюда. Меня зовут миссис Мак Катчен, и я хочу немедленно видеть мистера Даррента.

Рыженькая в коротеньком голубом халатике, смутилась.

– Миссис… Боже!… Форбс! – Она метнулась к лестнице и крикнула наверх: – Форбс!

Юркий маленький человечек, похожий на каргу из магазина, с красным от возлияний лицом, появился на лестнице.

– Тише, Дотти! Мистер Даррент работает.

Дотти указала на Бонни.

– Это миссис Мак Катчен, слышишь, Уолтер? Миссис Мак Катчен.

Уолтер побледнел и, повернувшись, исчез.

Через некоторое время он, уже более подтянутый, появился вновь и предложил проводить Бонни в кабинет Даррента.

Итак, Ангел снова здесь. Форбс Даррент посмотрел на свое отражение в стекле на крышке стела, поправил галстук и улыбнулся. Его светло-каштановые волосы были аккуратно уложены, лицо – чисто выбрито, а темные глаза – непроницаемы. Он закрыл папки и уселся на стул в тот момент, когда Бонни вошла в кабинет. Годы, проведенные вдали от Нортриджа, преобразили ее. Бонни всегда была красавицей, но теперь она стала зрелой женщиной, к тому же такой обаятельной, что Форбс поразился. Ее формы казались столь совершенными, что Форбс, залюбовавшись, с дерзкой неторопливостью скользил по ним взглядом. Он мог бы нажить состояние, если бы Бонни согласилась работать «шарманкой». Фиалковые глаза с иссиня-черными ресницами, были огромными. Темные густые волосы волнами падали на спину и плечи, оттеняя матовую белизну лица. Форбс помнил, как эти локоны блестят на солнце.

– Сиди, Форбс, – сухо сказала Бонни, – ты никогда не был джентльменом.