Евгения Давдейл осторожно поднималась по лестнице, ощупывая каждую ступень маленькой изящной ножкой. Она несла чай своей двоюродной бабушке и боялась уронить большой поднос красного дерева.

Бабушка Клорис каждый день спала после обеда. Она распорядилась, чтобы Евгения будила ее ровно в четыре часа. Ее камеристка Бриджит ставила на поднос серебряный чайник, молочник и сахарницу, но нести его с первого этажа на третий, где бабушка Клорис нежилась на большой кровати розового дерева, должна была именно Евгения.

Девушка подошла к комнате, локтем открыла дверь и вошла.

— Это ты, Эугиния?

Бабушка хотела, чтобы ее внучатую племянницу назвали в ее честь. Это желание не было исполнено, и с тех пор старуха притворялась, что не может произнести имя Евгения, которое якобы звучит слишком по-французски.

— Да, тетушка Клорис, это я.

— Ты принесла мне песочное печенье от Фортнама?

— Да, тетушка.

— Отлично. Налей-ка мне чаю.

Евгения взяла серебряный чайник и налила чай.

— Еще что-нибудь?

Тетушка Клорис бросила быстрый взгляд на внучатую племянницу.

— Ты хочешь поскорее ускользнуть?

— Нет, что вы! Просто мама просила меня выпить чаю с ней.

— Ну да, конечно. Тогда ты должна выпить чаю с матерью. — Старуха выглядела недовольной.

Евгения повернулась к двери.

— Эугиния...

— Да, тетушка?

— Можешь взять одно печенье. Поделишься с матерью.

Евгения спустилась по лестнице, держа завернутое в салфетку печенье.

Миссис Давдейл сидела у камина в маленькой гостиной на втором этаже, которую им выделили в этом доме. Koгда дочь вошла в комнату, она подняла голову.

— Что у тебя там, Евгения?