— Нам никогда не вернуться домой, — продолжала причитать миссис Давдейл, тронутая до слез собственными воспоминаниями. — Мы никогда не увидим наш «Парагон»
Евгения положила руку на подлокотник, оперлась на нее подбородком и молча смотрела на огонь. Вспоминая прошлое, она больше всего тосковала по расположенному в глубине леса очаровательному уединенному домику, где жила семья главного управляющего. Его стены были увиты плетущимися розами, над карнизом кружили голуби, в высокой траве за белым забором паслись олени. У Евгении была кошка Сахарок и маленький пони Бад.
Она была так счастлива в этом доме, с любимым отцом, так счастлива, что теперь старалась не думать об этом. Если бы только мать не напоминала о том времени так часто!
Для миссис Давдейл единственным шансом вырваться из нынешнего стесненного положения было замужество Евгении. Ее дочь была невероятно красива — все признавали это. Она могла бы обольстить самого принца Уэльского, если бы захотела!
Миссис Давдейл всячески старалась сделать так, чтобы Евгению заметили. Не было случая, чтобы она пропустила хоть одного неженатого мужчину, не расхвалив достоинств дочери. Как только леди Грэнтон роняла имя какого-нибудь подходящего холостяка, миссис Давдейл тут же старалась добиться возможности быть представленной ему.
Обычно мать сопровождала Евгению, когда та отправлялась по поручениям тетки к Фортнаму, с единственной целью: обратить внимание дочери на графа такого-то или герцога такого-то. Во время прогулок по Кенсингтонским садам она то и дело толкала Евгению в бок, когда какой-нибудь надменный виконт или герцог проезжал мимо.