С тех пор прошло три месяца, но образ девушки по-прежнему стоял у него перед глазами. Доусон отчетливо видел перед собой шелковистые белокурые волосы, большие голубые глаза, опушенные густыми темными ресницами, нежную кожу, белую и прозрачную, как алебастр, стройную фигурку в голубом платье с оборками. Желание проснулось в нем при первом взгляде, и с того дня он не мог думать ни о ком другом. Хотя Доусон высматривал Кэтлин всякий раз, когда выходил из дома, видел ее он только однажды, и тот день навсегда врезался ему в память.

Было это в начале мая. Доусон и его поверенный Кроуфорд Эшворт сидели в экипаже Доусона перед отелем Паркера на Главной улице Натчеза. В это время из-за угла Жемчужной улицы выехал экипаж, запряженный шестеркой. Доусон посмотрел на солидную супружескую пару средних лет. Дама держала над головой зонтик и что-то говорила своему спутнику. Затем она обратилась к сидящей напротив молоденькой девушке. Доусон тоже перевел на нее взгляд… да так и не смог отвести. Экипаж стал удаляться, и вдруг девушка оглянулась. Доусон попытался перехватить ее взгляд, но она смотрела как будто сквозь него. Карета скрылась из виду, а Доусон продолжал сидеть молча, не в силах пошевелиться.

Кроуфорд Эшворт покачал головой:

– Доусон, старина, что с тобой?

– Это самая прекрасная девушка на свете. Я должен узнать, кто она.

– Я знаю, кто она, и поверь, ты не захочешь иметь с ней дело.

– Ты ее знаешь? Ты должен меня представить!

– Эта девушка – дочка Луи Антуана Борегара. Слышал о таком?

– Имя вроде бы знакомое, но оно мне ни о чем не говорит.

– Что ж, пусть так все и останется. Давай-ка зайдем перекусим.

Кроуфорд стал вылезать из коляски, но Доусон схватил его за руку:

– Это еще почему? Что за человек этот Борегар?

– О, с Луи все в порядке. Но если ты имеешь виды на его очаровательную дочку, то тебе лучше с ним не знакомиться. Он тебя и близко к ней не подпустит.