– Ты как будто подрос еще на дюйм или два. И волосы у тебя вроде стали светлее. Откуда у тебя этот шрам на лбу?

Прежде чем Кол успел ответить на ее вопросы, Мэри Роуз повернулась к Харрингтону:

– Клив, мой брат застрелил кого-нибудь в мое отсутствие?

– Да что-то не припомню такого, мисс Мэри, – ответил тот.

– А на ножах дрался?

– По-моему, нет, – сказал Клив.

Мэри Роуз, похоже, поверила его словам и снова улыбнулась:

– Я так рада, что вернулась домой, Я никогда больше никуда не поеду. Адам не заставит меня это сделать, как бы это ни было полезно для моего умственного или духовного развития. У меня есть бумаги, которые доказывают, что я уже получила достаточное образование. Господи, какая теплынь для весны, правда? Я обожаю жару, и грязь, и ветер, и пыль. А Трэвис ввязывался в драки в городе? Впрочем, ты все равно мне не скажешь, а вот Адам расскажет. Между прочим, он писал мне больше, чем ты. А новый сарай достроили? Я получила от мамы Роуз письмо за день до окончания школы. Надо сказать, что почта приходила вовремя. Здорово, правда? Мы живем в такое время, когда столько всего нового. А как там…

Кол явно не поспевал за сестрой – она говорила с такой скоростью, словно была политиком.

– Притормози, – перебил ее он. – Я не могу отвечать на все вопросы сразу. Отдышись немного, а я помогу Харрингтону выгрузить твой багаж.

Через несколько минут ее чемодан, коробки и три саквояжа были сложены в задней части экипажа Кола, и Мэри Роуз принялась рыться в вещах, не обращая внимания на уговоры брата подождать до дома. Закрыв одну коробку, она принялась копаться в другой. Харрингтон, стоя рядом с коляской, смотрел на нее и улыбался.

– И скучал же я по вас, мисс Мэри, – прошептал он и, покраснев, словно школьник, воровато взглянул на Кола, боясь, как бы тот не посмеялся над ним.

Кол сделал вид, что ничего не слышал, и предусмотрительно отвернулся. Сестре признание Харрингтона явно потрафило.