– Ты не поверишь.

Кол закатил глаза – Дуглас имел раздражавшую всех остальных привычку ходить вокруг да около.

– Ради Бога, Дуглас, если ты не… – пригрозил было Кол, но Трэвис не дал ему закончить.

– Я хочу сказать кое-что важное, – выпалил он. Похоже, его нисколько не интересовало содержимое конверта – мысли паренька были заняты ребенком. – Мы единодушно решили, что не выбросим этого младенца. Вот я и думаю – кому мы его отдадим?

– Я не знаю никого, кому был бы нужен ребенок, – признал Кол и, подражая старшим и более опытным бродягам, потер нижнюю челюсть, лишенную каких-либо признаков растительности, – ему казалось, что этот жест прибавляет ему возраста и является свидетельством мудрости бывалого человека. – На что он годится?

– Пожалуй, ни на что, – ответил Трэвис. – Пока по крайней мере. Впрочем, когда он подрастет.

– Что? – Дугласа заинтриговали мечтательные нотки, прозвучавшие в голосе Трэвиса.

– Нам удалось бы его кое-чему научить.

– Чему же это? – спросил Дуглас и прикоснулся ко лбу малютки указательным пальцем. – Кожа у него прямо атласная.

Трэвис продолжал грезить о том, как он с товарищами будет воспитывать и обучать малыша. Эта идея давала ему ощущение собственной значимости… и нужности кому-то.

– Дуглас, ты мог бы натренировать его шарить по карманам. А ты, Кол, мог бы показать ему, как надо пугать народ. У тебя и впрямь становятся очень страшные глаза, когда тебе кажется, что тебя обидели. Вот ты и научил бы этому малыша.

Кол улыбнулся – слова Трэвиса явно были ему приятны.

– Я стянул револьвер, – прошептал он.

– Когда? – спросил Дуглас.

– Вчера.

– Я его уже видел, – похвастался Трэвис.

– Лишь только мне удастся разжиться патронами, я как следует научусь из него стрелять, – сказал Кол. – Буду самым метким стрелком на Маркет-стрит. Может, мне придется потренировать малыша, чтобы он стал в этом деле вторым после меня.