Если простые солдаты его величества без всякого повода напали на безобидного моряка прямо на улице и открыто, не опасаясь наказания, средь бела дня посягнули на честь женщины, то что же тогда вытворяли королевские офицеры и облеченные властью чиновники?

— Я вижу, сегодняшние события никак не выходят у тебя из головы, — сказал Ник, входя в комнату. — Ну и чего же ты ожидал, выйдя на причал одетым как простой матрос?

— Человек имеет право носить одежду по нраву и чувствовать себя при этом спокойно и в безопасности.

— Типичное холопское рассуждение. Их доктрина, — сказал Ник, вздыхая. Он жестом приказал слуге распаковывать многочисленные сундуки и чемоданы. — Сегодня вечером ты воспользуешься гардеробом моего кузена, а завтра мы оденем тебя как подобает. Затем ты без опасений можешь отправляться домой.

Как обычно, предложение Ника больше походило на приказание. Не удивительно. Он не только всю жизнь отдавал приказы, но и привык к их неукоснительному исполнению.

После ухода Ника Алекс отмахнулся от слуги, державшего наготове купальную простыню с монограммой хозяина, и обернул ее вокруг бедер На дворе уже стемнело, но фонарщик исправно выполнял свою работу, и Алекс видел слонявшихся по улице солдат.

Они квартировали в домах горожан и приходили и уходили, когда заблагорассудится. То и дело Алекс слышал взрывы грубого хохота и звон бьющегося стекла.

Эти люди не боялись ничего. Им покровительствовал его величество. И если кто-то, как Алекс сегодня, пытался бороться с ними, то его ожидала другая привилегия, данная королевским солдатам, — право вешать без проволочек.

Они были англичанами. Американцы тоже были англичанами, но считались диким, невежественным стадом, нуждавшимся в пастухе.

Алекс с отвращением отвернулся от окна. Его взгляд случайно упал на приоткрытый дорожный сундук Ника. Сверху лежала черная, как ночь, рубаха.