— Да мне-то откуда знать? Черт возьми, Элфи, перестань, наконец, суетиться!

От подушки вновь поднялась голова с розовой лысиной и усталыми глазами, похожими на устрицы в остывшем супе.

— Подумаешь, чаепитие!.. — увещевательным тоном проговорил он. — Туда пригласили девять тысяч гостей. Девять тысяч! Ты все равно ничего не увидишь, только время зря потеряем.

Элфрида метнула на него возмущенный взгляд.

— Все-таки это для мы — большая честь! — буркнула она.

— Не для «мы», а для «нас», — ответил он. — Боже мой, когда ты научишься нормально говорить по-английски?

— Я нормально говорю!

«Порой Селвин меня просто бесит», — подумала она, по-прежнему уныло глядя на мокрую улицу.

Ему просто не дано было понять, какой длинный и тернистый путь ей пришлось преодолеть, чтобы подняться в жизни на такую высоту. Элфрида Сёгрен была одиннадцатым и самым младшим ребенком в семье. Она родилась в маленькой деревеньке на берегу спокойного озера Маларен, на задворках Стокгольма. Что она видела в детстве? Тесный деревянный домик, стоявший в окружении сосен и елей. Все! А Элфрида всегда мечтала о роскошной жизни, о красивых платьях и комфортном доме с отдельной спальней. Но чаще всего она мечтала о хорошей еде. И чтобы ее было очень много. Девочке снились огромные блюда на длинном столе, но она всегда просыпалась раньше, чем успевала с них что-нибудь попробовать.

Пухленькая, пышущая здоровьем, свежая, со смелыми голубыми глазами и веселым нравом, девятнадцатилетняя Элфрида приехала в Лондон в поисках лучшей доли. Через какое-то время фирма, которая специализировалась на таких иностранцах, устроила ее на должность горничной. В течение следующих семи лет Элфрида работала в нескольких благородных семействах, ухаживая за детьми и попутно выучивая правила хорошего тона и этикета. Она была честолюбива, жаждала возвыситься, и ее усилия, наконец, оправдались.