Теперь она стала леди Уитли Воксхолл, женой мультимиллионера и президента «Уитли констракшнз». В 1986 году ее муж был пожалован пожизненным титулом пэра в честь признания его заслуг перед обществом, и в особенности перед консервативной партией. Высоко ценившая его премьер-министр помогла ему с этим и, говорят, лично замолвила за него словечко перед королевой. Элфрида вся светилась от гордости, когда узнала об этом. Но сейчас она была раздражена ворчаньем Селвина, считая, что он упорно препятствует ее вхождению в истинное благородное общество. И потом она терпеть не могла, когда ее упрекали в плохом знании английского.

Дождь не прекращался. Неужели праздника не будет? Маленькая слезинка скатилась по розовой щеке. «Только бы попасть в Букингемский дворец! Больше мне ничего не нужно для счастья!» Никто даже представить себе не мог, как это важно для нее.

Все еще ворча, Селвин наконец поднялся. Артрит в ногах вновь напомнил о себе, тело ныло после вчерашнего обильного возлияния портвейном. Он поморщился и скосил глаза на жену. Она, совершенно голая, стояла перед окном с незадернутыми шторами и, похоже, не испытывала ни малейшего стеснения. Ее задница походила на большую спелую тыкву.

— Хоть бы накинула на себя что-нибудь, честное слово! С минуты на минуту Рика принесет твой завтрак…

Набросив на себя шелковый халат со своей монограммой, он поковылял в ванную.

Элфрида дернула плечами, вернулась к кровати и надела прозрачный пеньюар, отделанный кружевом. Сквозь него проглядывали большие темные соски. Через минуту в спальне появилась их служанка — филиппинка Африка. Одарив хозяйку приветливой улыбкой, она поставила перед ней огромный поднос с яичницей, горячими булочками, клубничным вареньем, апельсиновым соком, свежими персиками и ароматным дымящимся какао. Серебро времен короля Георга живо заискрилось на белоснежной камчатной салфетке.

— А где газеты? — спросила Элфрида, вперив в служанку строгий взгляд.