Они, разумеется, не разговаривали друг с другом — Элфрида и Селия Атертон. После всего что произошло. А когда случайно повстречались на одном из вечеров, Селия отвела глаза в сторону и продолжала разговор со своими друзьями так, будто Элфриды вообще рядом не было. Она посмотрела на свою бывшую служанку как на пустое место, но при этом сделала это так изящно, что могло сложиться впечатление: Селия и правда не заметила Элфриду. Элфрида терпеть не могла, когда ею пренебрегали, и обидчиво надулась. Тот случай лишь укрепил ее честолюбивую решимость занять свое и достойное место в кругу высшей английской знати. А пока оставалось лишь утешаться тем, что ее Селвин гораздо богаче лорда Атертона. Пусть Селвин староват и с причудами, но он, по крайней мере, не жмот. Элфрида имела возможность покупать себе любые платья. А на свадьбу он подарил ей еще и кое-какие драгоценности. Наконец, Селвин купил дом в Болтонсе, в одном из самых привилегированных кварталов города, где сплошные сады и такая тишина, что с улицы донесется разве что урчание ожидающего «роллс-ройса» или шорох бархатки, которой лакей протирает медный дверной молоточек. Особняк был оштукатурен набело и походил на гигантский торт-мороженое. Между прочим, соседним домом одно время владел сам Дуглас Фэрбенкс.

Селвин нанял Нину Кэмпбелл — она выполняла заказ по дизайну для интерьеров новой резиденции герцогов Йоркских, — чтобы та как следует, оформила особняк в Болтонсе. За исключением спальни. Элфрида настояла на том, чтобы спальню сделать самой. Селвин пусть и с неохотой, но уступил.

И вот она лежала сейчас в постели, держа в одной руке булочку, в другой — персик, и испытывала чувство глубокого удовлетворения. Между прочим, у графини Атертон — даже у самой королевы, если уж на то пошло, — никогда не будет такой спальни.