На дороге царила неразбериха, и машины тащились вдоль по Кингз-роуд с черепашьей скоростью. Добравшись с грехом пополам до Слоан-сквер, Ада сошла с автобуса и, несмотря на ревматические боли в коленях и ступнях, торопливо отправилась пешком вдоль по Кливден-плейс в сторону Саут-Итона, радуясь тому, что догадалась надеть резиновые сапоги. «В такую погоду хороший хозяин пса на улицу не выгонит», — думала она, отпирая дверь своим ключом. Завернув сразу на кухню, которая располагалась в тыльной части дома и выходила окном на маленький внутренний дворик, она поставила на огонь чайник, постелила на стол синюю льняную скатерть и расставила красивую розово-белую фарфоровую французскую посуду. По утрам Атертоны ели всегда на кухне. «Столовая слишком официальна для обычного семейного завтрака», — сказала леди Атертон еще десять лет назад, когда они только въехали сюда.

Следя за временем, Ада Пиннер выставила на стол коробку с хлопьями, баночки с медом и вареньем и уже хотела сунуть в тостер несколько ломтиков хлеба, как вдруг раздался телефонный звонок. Аппарат стоял на старом валлийском буфете. Поначалу Ада и ухом не повела, ибо, во-первых, не сомневалась в том, что трубку у себя наверху снимут хозяева, а во-вторых, она не любила, передавать сообщения. Но телефон все звенел, и скоро ей стало ясно, что трубку снимать никто не собирается. Тогда она сделала это сама и осторожно проговорила:

— Але?

На том конце провода раздался звонкий и молодой женский голос:

— Попросите, пожалуйста, леди Атертон.

— Минутку, я сейчас позову ее. — Миссис Пиннер хотелось добавить, что звонить людям так рано неприлично, но удержалась. — А кто ее спрашивает?

Ада готова была побиться об заклад, что незнакомка улыбнулась.

— Королева.

У миссис Пиннер закружилась голова и на несколько мгновений перехватило дыхание, словно из комнаты выкачали весь воздух. В то же время она и мысли не допускала, что это может быть чей-нибудь розыгрыш.