Джеки фыркнула.

— Еще как помню! Ах, сколько тогда было всех этих дипломатических приемов! Мне так нравилось! Я очень расстроилась, когда папа ушел в отставку.

— А я нет. Напротив, вздохнул с облегчением. Но насчет тебя я не удивляюсь. Ты такая же любительница высшего света, как и наши старики. Совсем не то, что я. Мне подавай рыбалку и охоту! Люблю, черт побери, забраться в самую глушь, где до меня никто не доберется. Взгляд его на мгновение стал отсутствующим, и Джеки поняла, что мысленно Кип уже перенесся в «самую глушь», где ему так хорошо.

— И все-таки, братец, когда отца назначили сюда, у нас наступили благодатные времена! Помнишь Винфилд-Хаус, в самом центре Риджент-парк? Вот это, я понимаю, резиденция! Недавно была там на приеме у нового посла. Нахлынуло столько воспоминаний — ты не представляешь! Вспомни, какой у нас был штат прислуги! И сколько комнат… Да каких! Одни только огромные вазы со свежими цветами каждый день чего стоили! — Джеки шумно вздохнула. — Вот это была жизнь! Так хорошо нам уже никогда не будет…

— Не знаю, не знаю, — отозвался Кип. Он жил в небольшом домике вместе с женой, двумя маленькими дочками и, судя по всему, был вполне доволен.

На телевизионном экране возникла карта Великобритании, увешанная, словно рождественская елка игрушками, маленькими картонными облачками, капельками дождя и желтыми солнышками.

— Тихо! — сказала Джеки, выпрямляясь на диване. — Дай послушать.

Миловидная блондинка в легком розовом платье начала бойко рассказывать про скорость ветра, изобары, области пониженного давления и отступающие циклоны, не забывая при этом широко улыбаться.

— Господи, и чего мудрит? — проворчала Джеки. — Неужели трудно сказать по-человечески: закончится дождь или нет?