— Какие обстоятельства? — спросила Олетта, зная, что отец ждет от нее этого вопроса.

У нее было такое чувство, словно отец внезапно ее ударил. Мысли разбегались, и она не могла привести их в порядок.

Разумеется, Олетта предполагала, что отец будет стараться как можно тщательнее распланировать ее жизнь, особенно после смерти матери. Но замужество казалось ей таким далеким, что она вообще редко о нем задумывалась.

Олетта припомнила, что в начале прошлого лондонского сезона отец решил, что она еще слишком юна для первого выезда в свет. Он хотел подождать до следующего апреля, когда ей исполнится почти восемнадцать с половиной. А в ворчестерширском поместье было так много дел и лошади требовали к себе внимания… Одним словом, и сама Олетта не слишком торопилась окунуться в бурную атмосферу балов и приемов. Конечно, она надеялась, что станет ездить на них вместе с отцом. И это будет весело, но, как видно, он принял другое решение.

— Помнишь, Олетта, — сказал тем временем полковник, — я рассказывал тебе о герцоге Горлетонском?

— Да, конечно, я помню. Вы говорили, что встретили его несколько лет назад в Эпсоме и посоветовали поставить на вашу лошадь. Он был вам весьма благодарен, потому что она выиграла.

— Именно так все и было, — кивнул полковник. — С тех пор, если герцог бывает на скачках, он всегда подходит ко мне и говорит: «Не дадите ли мне снова совет, Эшерст? Хотелось бы вернуться домой с парой гиней в кармане».

— Уверена, что вы его никогда не подводите.

— Нечасто, — согласился полковник. — Так вот, поскольку я в состоянии помочь герцогу, когда он в этом нуждается, между нами завязалась дружба, которую я очень ценю.

В глубине души Олетта была удивлена: это вступление показалось ей странноватым. Полковник, так как они с дочерью всегда понимали друг друга с полуслова, догадался о ее чувствах и пояснил: