— Герцоги, девочка моя, — люди особого рода, но я, признаться, всегда считал, что в спорте все равны. И на сей раз мое мнение оказалось верным.

— Боюсь, что не совсем понимаю вас, батюшка. Полковник Эшерст сделал глоток кофе из стоящей рядом с ним чашки.

— Я все тебе объясню, и поверь: то, что я говорю сейчас, теснейшим образом связано с тем, что я собираюсь сказать после.

— Я вся внимание.

— Эшерсты, дочь, как тебе известно, — весьма древний ворчестерский род. В этом доме жили многие поколения наших предков. Мой отец, а до него — мой дед служили в добровольческих войсках Ворчестершира, а кроме того, занимали немало важных должностей в графстве, за исключением должности лейтенанта ополчения.

— Я никогда не могла понять, почему она не была предложена вам, батюшка.

— Все очень просто, — ответил полковник. — Я недостаточно знатен. Лейтенант добровольческих войск — представитель ее величества в графстве, и хотя Эшерсты по праву гордятся своей родословной, все же мы не аристократы в полном смысле этого слова.

Олетта улыбнулась:

— Неужели это обстоятельство вас волнует?

— Ни в малейшей степени, ибо для моих замыслов оно не помеха.

Отец умолк, и по тому, каким взглядом он посмотрел на Олетту, она поняла, что он в эту минуту подумал о ней.

— Когда я женился на твоей матери, — продолжал полковник, — я, как и мой отец, не мог похвалиться богатством. Лишь по прошествии немалого времени после свадьбы я обнаружил, что, по английским понятиям твоя мать — богатая наследница.

— Мама не раз рассказывала мне, как вы были удивлены, — улыбнулась Олетта. — По ее словам, было весьма нелегко победить вашу гордость и убедить вас в том, что разница в величине ее и вашего состояний не имеет никакого значения.

— Разумеется, мне было неловко, — согласился полковник. — Впрочем, будь твоя мать бедна или, наоборот, богата, как Крез, это не помешало бы свадьбе: ведь мы любили друг друга.