Глинд по своей натуре не был жестоким человеком. И хотя он не раз проявлял мужество и храбрость в сражениях на Пиренейском полуострове, он предпочитал, чтобы о нем помнили как о командире, который в первую очередь заботился о безопасности и благополучии своих солдат.

Только после смерти отца Гарри понял, что одно дело заботиться о солдатах в военное время и совсем другое – быть ответственным за собственного брата Уильяма, этого молодого человека, чья опрометчивая любовь к жизни могла свести с ума даже самого храброго из мужчин.

Мысль о непредсказуемости Уильяма, который мог бы опорочить фамильное имя, оставшись без присмотра, если бы герцог погиб на дуэли, удержала Гарри от того, чтобы в полном одиночестве искать встречи с Майлсом Сомервиллем в Лондоне. В конце концов, он взял Уильяма с собой, Уильяма и его порочного друга Эндрю, чтобы держать мальчиков под рукой, в случае если произойдет что-то непредвиденное. Гарри рассудил, что так семейным поверенным не придется разыскивать по всей стране и вытаскивать Уильяма из какой-нибудь тюрьмы, чтобы сообщить ему, что он стал двенадцатым герцогом.

Только сейчас он осознал, что он никогда не рассматривал вероятность того, что Уильям, охваченный горем, мог бы немедленно бросить вызов Сомервиллю и вызвать его на второй поединок, чтобы отомстить и за отца, и за брата. Гарри не мог представить себе Уильяма, с каменным лицом направляющего дуло пистолета на противника.

Нет, Уильям никогда не пошел бы на это. Мальчик искал бы мести, Гарри был убежден в этом, потому что Уильям действительно любил его, но это была бы необычная месть. Уильям никогда не сделал бы это, как другие, подчиняясь шаблону, он разработал бы изощренный план.

Сейчас, расхаживая по своему кабинету, Гарри должен был признать, что в течение всей недели, которую они провели в Лондоне, Уильям вел себя должным образом и, что удивительно, без возражений вернулся в Глиндеварон. В Лондоне он не был замешан ни в одной сомнительной истории.