Гарри нахмурился и подошел к окну, остановился, разглядывая лужайку. Почему хорошее поведение Уильяма терзало его? Объяснение пришло очень скоро: Гарри беспокоился, потому что это было ненормально. Быть хорошим было неестественно для Уильяма, от него это и не ожидалось.

Что же происходило в действительности? Это очень волновало герцога. Все было совершенно непохоже на Уильяма, он не вытворял никаких проделок, не создавал проблем и избежал неприятностей. Иметь под боком спокойного Уильяма было равносильно небольшой бомбе замедленного действия в кармане: не очень удобно и очень рискованно.

Гарри постоял какое-то время у окна, заложив руки за спину. Лучи полуденного солнца играли на его темных волосах и очерчивали его ясный, точеный профиль. Он продолжал хмуриться, вспоминая и неудавшуюся месть, и казавшееся ангельским поведение брата. Оба воспоминания кололи его, как маленькие иголочки, мешая наслаждаться приятной сценой за окном.

«Возможно, – думал он, пожимая плечами, – я переутомился от восьми долгих часов, проведенных в дороге, возвращаясь из Лондона в Глиндеварон». Эта поездка последовала сразу же за почти бессонной неделей, проведенной в бесплодной охоте на Сомервилля. Все это могло объяснить неприятное чувство, что что-то было не так.

– Да, это может все объяснить, – размышлял он дальше, вызывая в воображении еще одну картину, как его брат с удрученным лицом поднимается по ступенькам в Глиндевароне не далее чем полчаса назад. Но Гарри очень сильно сомневался, что его опасения вызваны только усталостью.

– А, вот ты где, Гарри! Мы искали тебя.

Глинд медленно повернулся на каблуках и посмотрел на Уильяма и Эндрю, нерешительно входящих в кабинет.

– Уильям… Эндрю, – начал он устало, наклонив голову. – Что-то я не вижу ваших обычно счастливых, улыбающихся лиц. Могу ли я предположить, что вы не очень рады нашему возвращению в Глиндеварон? – спросил он.

Что-то настораживало его, как будто Гарри чувствовал, что бомба в его кармане очень скоро сорвется с предохранителя.