Глеб свободной рукой отбросил Женьку от двери, сунул Борьке пакет и медленно взял парня за лацканы.

Синий с металлическим блеском пиджак жалобно затрещал.

- Осторожно! - взвизгнул долговязый. - Я одет...

- Это тебе только кажется, - сквозь зубы проговорил Глеб, открыл дверь, выбросил долговязого на площадку. - Брысь, в какую больницу Глухова увезли? - спросил он.

- Не знаю...

5

Соседи возвращались домой кто когда. Женщины прямо с работы бежали по магазинам. Они приходили нагруженные кошёлками и пакетами. Мужчины работали далеко от дома и являлись позже.

Борькино известие соседи восприняли довольно вяло.

- Достукался, - сказала Марья Ильинична и принялась налаживать мясорубку. - Хоть бы его тряхнуло как следует: может, за ум возьмётся наконец, - ворчала она, пропуская мясо для фрикаделек.

Крупицын резко заметил:

- Следовало ожидать. Насчёт одумается - напрасные мысли. Организм уже привык к потреблению. Теперь никакими лекарствами не вылечишь, разве гипнозом только.

- Ты не рассуждай, - торопила его жена. - Это не наше дело. Нам ещё по магазинам пройтись нужно.

Борька сидел в закутке и удивлялся: известие, которое он принёс, почему-то не вызывало у соседей скорби.

Мимо него, опустив голову, прошёл Глеб.

- Скончался, - сказал Глеб просто.

Соседи замолчали.

Они смотрели на Глеба, словно он был виноват в этой смерти. Глеб отворачивался. Шея его наливалась багровым цветом.

- Умер... Я в больницу ходил.

Из углов, из щелей выползла тишина, заполнила кухню, нависла на занавесках и на клейких ленточках-мухоловках.

- Вот так эпидермис! - вдруг выкрикнул Женька.

Все повернулись к нему.

Крупицын схватил сына за ворот и вытолкнул его на середину кухни.

- Щенок! - закричал он впервые на людях. - Второгодник! Я для тебя стараюсь. Я для тебя в своём институте место хлопочу, чтобы ты интеллигентным человеком стал. Я по ночам не сплю, технику изучаю, чтоб тебя в люди вывести... - Крупицын закашлялся.