— Может быть, ещё? — спросил он, тщетно пытаясь удержать на лице улыбку. Невинный поцелуй Кейт разбудил в нём страсть. Джонас ни в коем случае не хотел напугать её, но в нём проснулись опасения, так ли он умеет держать себя в руках, как ему хотелось бы думать. Когда Кейт, немного обеспокоенная изменившимся выражением его лица, всё-таки решилась на очередной поцелуй, Джонас сделал движение ей навстречу и захватил её верхнюю губу. Кейт испугалась и тут же отстранилась. Джонас позволил ей отодвинуться, но из объятий не выпустил.

— Вот так, милая. В любви в дело идёт всё: губы, язык, слова, руки… Попробуй ещё раз.

Хоть выражение лица Джонаса уже не было таким лёгким и весёлым, как в начале, Кейт решила, что он всё ещё не опасен. Его руки лишь легко обвивали её тело, не пытаясь удержать или привлечь ещё ближе. Она сделала так же, как он: захватила его верхнюю губу в плен. Он ответил тем же и вдруг его язык тоже вступил в дело, лизнув её губу, захваченную им. Она вздрогнула и отстранилась.

— Губы и язык, — Джонас одарил её хмельным довольным взглядом. Кейт насмешливо улыбнулась ему. И снова поцеловала. Между ними разгорелась шуточная борьба за обладание верхней губой друг друга. Кейт и не знала, не заметила, как её затопила страсть. Всё, что она чувствовала, — это желание бесконечно продолжать поцелуй. Она ёрзала у него на коленях, обнимала со всей силой только что проснувшейся страсти, а руки Джонаса блуждали у неё по спине, всё крепче прижимая женщину к мужскому возбуждённому телу. Джонас резко поднялся, не прерывая поцелуя, превратившегося в нечто животное, в нечто невообразимое и восхитительное. От кресла до кровати был лишь один шаг. Кейт вдруг оказалась лежащей на спине, рука Джонаса лихорадочно поднимала её юбки, а он прижимал её сверху, совершая телодвижения, смысл которых она уже знала.

— Нет! — взвизгнула она, отвернувшись от его поцелуев и со всей силой безнадёжности толкнув его в грудь. Джонас словно не услышал её, продолжая целовать в шею, расстёгивая пуговички на груди.