Ночь накрыла горы темным одеялом, и яркая серебристая луна медленно взошла над горным хребтом, бросая перламутровые отблески на тропинку. Всадников осталось всего четверо: Педро, Аманда, Рамон и старик, который сказал, что его зовут Хесус. Камни сыпались из-под копыт лошадей, когда они осторожно пробирались по извилистой тропинке сквозь тьму. Аманда так устала, что была готова закрыть глаза, рискуя свалиться с лошади. Ее тело онемело и болело, дюжины царапин на обнаженных голенях болели и чесались, ноги словно заледенели в холодном горном воздухе.

Рамон сказал, что лагерь уже близко, но Аманда была слишком измождена, чтобы реагировать. Она просто сидела, покачиваясь в такт движениям лошади, которая перешла на быструю рысь, почувствовав близкое окончание путешествия. Как в тумане до нее донеслись возбужденные голоса, окружившие ее, когда они въехали в примитивный лагерь; приземистые хижины, детский смех, восхитительный аромат мяса, жарящегося на вертеле, и неистовый радостный лай собак — все смешалось в общем шуме.

Она медленно начала осознавать, что ее лошадь остановилась перед большим, крытым соломой домом. Низкая веранда протянулась вдоль всего фасада, по обеим сторонам широкой двери висели фонари. Педро спешился и поднялся на крыльцо; его сапоги шаркнули по грубым доскам пола, когда он остановился перед высокой фигурой, обрисованной светом, падающим сзади.

— Мы вернулись, — обратился Педро по-испански к молчавшему человеку, — и у нас неприятные новости для вас, командир.

Когда мужчина что-то пробормотал в ответ, Аманда покачнулась, ее глаза закрывались. Мир вокруг закружился, огонь костров смешался с ярким сиянием звезд в небе, луна столкнулась с землей в брызгах света, и искры разлетелись во все стороны. Она плыла в воздухе, как птица, как те прекрасные парящие в небе ястребы, ленивыми кругами спускающиеся все ниже, ниже, к забвению — мягкому и бархатному, заключившему ее в свои гостеприимные объятия.