Мягкий свет нежно коснулся ее век, и Аманда начала медленно осознавать окружающее. Ей было тепло под потрепанным шерстяным одеялом, и лежала она на матрасе вместо неудобного седла. Легкий ветерок доносил завораживающий аромат еды. Поблизости звучали приглушенные голоса, и Аманда осторожно осмотрелась, приподняв густые ресницы.

Она лежала на грубо сколоченной кровати в темной комнате, но через открытую дверь на фоне огня виднелись темные фигуры. Там находились всего двое мужчин, и в одном из них Аманда узнала Педро. Другой, решила она, должно быть, Эль Леон. Голова у нее нестерпимо болела, и она прижала пальцы к пульсирующим вискам, стараясь разглядеть человека, о котором столько слышала. Наконец, приподнявшись на локте, Аманда все внимание сконцентрировала на соседней комнате.

Эль Леон сидел спиной к ней, небрежно развалившись в кресле перед очагом. Его грудь не украшали ремни с пистолетами, как у других бандитов, у него даже не было оружия на поясе; но каким-то образом в его манере вести себя чувствовалась опасность, гораздо более пугающая, чем самый страшный, вооруженный до зубов головорез, которого она видела. Возможно, это какое-то скрытое напряжение, как у гремучей змеи, готовящейся к броску; кипящий гнев ощущался также в тщательно контролируемом голосе и плавных движениях мужчины. Он был в бешеной ярости, его ядовитые слова, обращенные к злополучному Педро, заставляли бедолагу беспокойно ерзать.

— Но, Эль Леон, — неуверенно возразил Педро, — Пабло увидел, что дон застрелил его брата! В тот момент я никак не мог остановить его, и дон все равно застрелил Пабло…