— Значит, он сэкономил мне пулю, — ледяным тоном отрезал Эль Леон, — потому что я лично пристрелил бы Пабло за неповиновение моим приказам. Не следовало вообще никого убивать, а дона тем более. Теперь у меня нет дона Фелипе, зато есть его жена. — Он фыркнул от отвращения и так стукнул кулаком по столу, что задребезжали чашки и тарелки. — От женщины мне никакой пользы.

— Но мы можем потребовать за нее выкуп, Эль Леон! Я не знал, что с ней делать…

— И поэтому привез ее сюда, в наш лагерь! А что, если французы не заплатят выкуп, Педро? Что тогда? Просто держать ее здесь? Или, может, пристрелить, пока в это дело но ввязались еще и американцы?

Словно ледяные пальцы пробежали по спине Аманды, и она затаила дыхание. Они так спокойно говорили о ее участи, как будто… как будто она теленок, предназначенный на заклание! О Боже, что с ней будет? По тому, как Педро разводил руками и беспомощно пожимал плечами, ей стало ясно, что он думает о том же.

Эль Леон поднялся из своего кресла. Его высокая фигура, казалось, заполнила всю комнату, когда он начал беспокойно расхаживать взад-вперед. Время от времени он бросал на Педро мрачные взгляды, и у Аманды появилось непреодолимое желание убежать. Прикусив нижнюю губу, она в отчаянии оглядела темную комнату в поисках другого выхода. Дверь была только одна, та, что вела в соседнюю комнату, а вот окно, высокое и маленькое, находилось почти над кроватью, на которой она лежала…

Ее внимание снова привлек Эль Леон: когда он повернулся к Педро, в его голосе звучало меньше суровости, чем раньше.

— Мы разузнаем о ее семье завтра, сейчас уже поздно.

— Manana, El Leon

Наверное, рад, что остался в живых, подумала Аманда, глядя на Педро.

Когда Эль Леон повернул голову и задумчиво посмотрел в ее сторону, у нее от удивления перехватило дыхание. Она ожидала увидеть плоские индейские черты, но повернутое к ней лицо выглядело европейским и на удивление аристократичным.