Вилем все больше возбуждался. Я заметила это, когда он спросил приглушенным голосом:

— А ты их сосала?

— Как это?

— Ну, сосала соски?

— Как это — сосала?

— О, не делай из себя дурочку. Ты же знаешь — эти красные соски на грудях, которые маленькие дети берут в рот…

Ах, вот оно что Как он узнал обо всем этом, он, мальчик? Я знала, что грудных детей кормят грудью, но ничего больше. Вдруг я почувствовала руку Вилема на моей тонкой летней блузке и услышала его шепот:

— Хочешь, я тебе покажу, как их сосут… Хочешь? Я была напугана, но решила, что впервые у меня появился шанс стать настоящей женщиной. Мой врожденный инстинкт подсказал мне, что это первое звено в цепи волнующих событий, которые составляют жизнь женщины и поискам которых я позже посвятила всю свою жизнь… Мое легкое сопротивление не остановило его. Тогда я пустила в ход свои руки, расстегнув пуговицы блузки и нижней рубашки, в результате чего одна небольшая, но хорошо сформировавшаяся грудь с твердеющим соском выпрыгнула наружу.

Несомненно, Вилем был приятно удивлен. Прежде всего моим согласием, но даже больше — существованием этих двух прелестных шариков. Они не могли идти ни в какое сравнение с сокровищами Барбе, но для мальчика его возраста они представляли синицу на земле, а не журавля в небе. Вилем сразу принялся за работу. Он наклонился и взял мою маленькую ягодку в рот. Волнующее прикосновение его губ, новизна ситуации, осознание того, что мы делаем то, что делают взрослые, — все это привело меня в замешательство.

Вилем был в не меньшем замешательстве, но, по крайней мере, его лицо было спрятано в укромном местечке. Набравшись смелости, он вытащил вторую грудь и охватил ее, сжимая крепкой, страстной рукой, из-за чего по всему моему телу пробежала дрожь. Другой рукой он расстегнул брюки и после некоторой возни вытащил уже знакомый мне колышек, который на этот раз выглядел настоящей дубинкой.