Скамейка, за которой я пряталась", была невысокой и без спинки. Тяжелым телом своего любовника Анти оказалась пригвожденной к толстой доске. Ее голые ноги в туфлях вскинулись вверх. Клаас перебросил одну ногу через свое левое плечо, а другую — через правое, в то же время засовывая свои большие руки под ее ягодицы, и, оседлав узкую скамейку, втолкнул между ног Анти свою дубинку. Я поразилась, как такой толстый кол мог проникнуть в узенькое отверстие, не разорвав нижнюю часть живота Анти, и испугалась, когда она начала хныкать и стонать, что Клаас делает ей больно. Я даже собиралась позвать кого-нибудь на помощь бедной Анти, когда произошло что-то новое и

волнующее. Клаас вынул свой отросток, и я была уверена, что Анти вскочит, побежит к поварихе Блунк и расскажет ей об этом жестоком парне. Но в следующий момент этот нахал снова втолкнул свое орудие в нижнюю часть живота Анти, и эта процедура повторялась, казалось, без конца. Я смотрела, затаив дыхание, и совершенно забыла о том, что собиралась кого-то звать на помощь. Мясистый отросток без устали влезал между полных белых бедер, проникал через узкое отверстие и возвращался назад. Это было не просто скольжение вверх-вниз, а толчки невероятной силы, которые заставляли дергаться и извиваться. Эта невероятная сцена разворачивалась прямо перед моими глазами, и впервые в жизни я наблюдала спектакль, который чуть не лишил меня чувств.

(С того времени, после этих первых впечатлений, я жажду видеть еще одно такое зрелище и много бы отдала, чтобы это повторилось…)

Широко раздвинутые бедра Анти открывали моему взору белоснежную кожу без каких-либо пятен; светлые волосы вокруг набухшего поршня, который с силой вонзался в зияющее отверстие. Перед моими невинными глазами разворачивался самый захватывающий спектакль из всех, которые мне когда-либо приходилось видеть…