Могучее орудие Клааса действовало, как хорошо смазанная машина. Анти тем временем вела себя странно. Если вначале она яростно сопротивлялась натиску мужчины, то теперь ее руки крепко обвили шею партнера, и звуки ее голоса уже совсем не напоминали прежнее хныканье.

"Ой, как чудесно ты мне делаешь, мой маленький Клаас, ты такой мужчина, ты знаешь, как делать это, ой, как чудесно. Я чувствую его всего внутри… А-а-а-а Какое чудо" Она тяжело дышала, но продолжала выкрикивать нежные слова, на которые Клаас отвечал животным мычанием и фырканьем. Он не мог сказать ни слова, потому что его лицо находилось между пышными грудями Анти.

"Вначале ты мне делал так больно, — исступленно шептала Анти,- но теперь мне так хорошо, не останавливайся, он такой большой, что я чувствую его у самого сердца… а-а-а-а Так чудесно… теперь быстрее, как можно быстрее… да… так, так… я сейчас… сейчас… сейчас"

Голос Анти прервался. Она больше не бормотала, она визжала, и ее зад так двигался вверх-вниз и в стороны, что даже крепкая скамейка ходила ходуном.

"Клаас… ты меня слышишь? Клаас… теперь ты всегда можешь меня иметь… всегда… пожалуйста, влезай в меня, но не делай этого больше с Барбе… ой Я сейчас кончу… пожалуйста, заставь меня кончить… да?.. давай… я… нет, нет… еще… так, так, та-а-а-к"

Этот возбужденный шепот завершился диким воплем, когда Клаас последний раз вонзился в нее со звериным рыком. Наконец ствол его орудия выбрался наружу, покрытый каким-то маслянистым веществом, которое капало на скамейку, распространяя терпкий, незнакомый мне запах.

Снаружи послышался резкий голос, зовущий Анти. Она вскочила и, одернув юбку, бросилась к выходу. Клаас ошалело поднялся, спокойно приводя в порядок свою одежду. Еще долго после его ухода я не отваживалась покинуть свое укромное место. Мои щеки пылали, сердце бешено колотилось. Я была полумертвая от волнения, мои ноги и руки затекли из-за скрюченного положения, в котором я вынуждена была находиться так долго.