Больше часа мы так сидели, и здесь-то я впервые чувственно осознала близость Вилема. Думаю, он тоже это чувствовал, потому что его дыхание стало прерывистым. В шкафу было тесновато, и я оказалась на коленях Вилема, который сидел спиной к стене, подогнув ноги. Мое туловище было прижато к нему, и он обхватил меня рукой. В конце концов мы образовали что-то вроде узла, но чтобы руки и ноги не отекали, мы то и дело двигали их и нечаянно касались друг друга интимными местами. Возможно, темнота придала нам смелости, возможно, мы сочли более романтичным играть не в и разбойников, а в разбойника и его невесту — во всяком случае, мы все сильнее прижимались друг к другу. Наши руки и ноги переплетались, мы хватались друг за друга, и поскольку мы боялись, что нас услышат и найдут, мы нарушили одно правило: не касаться друг друга таким образом, который в любой другой ситуации показался бы нам просто невероятным.

И вот получилось, что я нечаянно коснулась своей голой попкой лица Вилема; она была голой, потому что мои юбки задрались, а перед игрой я сняла трусы — в отсутствие мамы, разумеется, потому что было жарко. Вилем тут же схватил меня за бедра, вернее, просунул руку между ними, и его пальцы остановились на том месте, где уже начала формироваться пухленькая подушечка,- том месте, которое вынуждало меня в последнее время размышлять о таинственных и весьма приятных ощущениях, испытываемых от прикосновения к нему. 51, в свою очередь, ощутила твердый выступ между его ног, как будто это была кость. Он протянул мою руку к этому месту и завозился с пуговицами. Я почувствовала возбуждение, особенно когда он начал щупать мою голую попку. Но когда я, меняя позу, оказалась лицом к лицу с ним и была вынуждена немного раздвинуть бедра, чтобы поудобнее устроиться у него на коленях, я внезапно заметила, что он вытащил эту твердую штуку.