Я попыталась узнать все это у Вилема, описывая тело Барбе, которую видела голой на речке. По всему было видно, что брат жаждал узнать каждую подробность относительно этой тайны, вполне возможно, его заинтересовала и волнующая меня проблема. В конце концов, он не намного старше меня., эти сладкие радости детства Как пульсировала кровь в моих венах и как мало надо было, чтобы довести ее до кипения в те ранние годы Одно слово, один жест — и тяжелые завесы отодвигались, раскрывая великие секреты, само их существование возбуждало нашу молодую кровь.

— Могу лишь тебе сказать, — начала я,- что у Барбе красивое тело. Последний раз, когда я видела её на речке — помнишь, недавно, когда было так ужасно жарко"- но я вижу, ты даже не слушаешь…

— Нет, нет, я слушаю, — оживился Вилем,- я всегда люблю тебя слушать, Герти

Раньше он никогда не проявлял интереса к моей болтовне, а часто и не скрывал своего пренебрежения к младшей сестренке. Из-за наших родственных связей он никогда не играл со мной в мужа и жену, а последний раз, когда я на его глазах попыталась поднять юбку и поправить воображаемый пояс, у него было совершенно безразличное выражение лица.

Мы любили играть в прятки, и обычно я и Вилем были в одной группе против других соседских детей, с которыми мы дружили. Во время одной игры произошли кое-что необычное. Мы часто искали место, где можно было спрятаться вдвоем, — там мы прижимались друг к другу в маленьком углу, да так тесно, что слышали биение сердец. После бега трудно было отдышаться, и часто Вилем обхватывал меня рукой, прикрывая своим телом, чтобы никто нас не увидел.

И вот произошло следующее. В тот день мы долго играли, и нам нужно было найти такое место, где бы нас трудно было найти. Вилем предложил спрятаться в большом шкафу в вестибюле нашего дома, где хранилась зимняя одежда. Это было прекрасное убежище, потому что оно было всегда запертым и поэтому не использовалось. Никто не знал, что Вилем случайно нашел ключ. Мы закрылись в этом громадном шкафу. Нам все же пришлось скрючиться и прижаться друг к другу, потому что шкаф был забит всяким старьем.