Я с наслаждением выпила один за другим три стакана горячего чая, с удивлением думая, что никогда по достоинству не ценила ни его вкуса, ни того блаженства, которое он доставляет. В гостиничном зале жарко полыхал камин, и от огня и чая я быстро пришла в себя. Глаза у меня заблестели, на щеках появился румянец. Есть мне не хотелось. Видя, что мой спутник беседует о чем-то со служанкой, я решила подремать, ибо всю ночь только и делала, что стучала зубами от холода.

– Вы что же, ничего не ели? – раздался голос моего спутника.

Я неохотно открыла глаза.

– Мне не хочется.

– Вам не хочется! Не живите одной минутой, мадам. Вы немедленно съедите все, что вам принесут, и не надо спорить. Вы же не у себя дома в Париже. Вы в дороге! А в дороге вам никто не подаст завтрак в тот миг, когда вам того захочется.

Он щелкнул пальцами, подзывая служанку.

– Тащите все, что у вас есть!

Он заставил меня съесть огромную, на всю сковородку, шипящую яичницу, горячий бифштекс с кровью и два румяных яблока.

– Выпейте еще вот это, – сказал он, протягивая мне стакан горячего вина, – это от простуды. Если у вас поднимется жар, от вас не будет толку.

После того как я проглотила столько еды, мне и вовсе расхотелось куда бы то ни было идти. И я была очень огорчена, услышав слова извозчика:

– Я поговорил со служанкой и узнал, что ровно в девять утра отправляется дилижанс до Безансона. Если ничего не случится, поздно вечером вы будете там.

– Вы хотите, чтобы я ехала в дилижансе? – в ужасе спросила я.

– А как же иначе?

Я вздохнула, спохватившись.

– Ну да, конечно, иначе нельзя. Просто я еще никогда в жизни не ездила в дилижансах.

– Слушайте меня внимательно. Вы дадите кучеру денег, и он согласится довезти вас из Безансона до Понтарлье.

– А если не согласится?

– Убедите его. Словом, это не мое дело, мадам. Завтра утром вы должны быть в Понтарлье, это закон. Если вас не будет, все нарушится.