Но он не давал мне аудиенции. Фонбрюн и д'Антрэг хлопотали об этом по-всякому, но результат неизменно был равен нулю. Лишь один раз от имени канцлера Кауница мне было предложено просто передать письма Марии Антуанетты к брату, обойдясь без аудиенции. Я отказалась. Письма передавались и раньше, но не влияли на императора. Нужна была личная встреча. Но как ее устроить?

Внизу стукнула дверь. Я выбежала на лестницу.

Фонбрюн, промерзший, с мокрыми волосами, в плаще, с которого на пол стекала вода, снял шляпу.

– Ну что? – взволнованно спросила я, надеясь услышать что-то утешительное. – Как у вас дела?

Он, кряхтя, отдал шляпу, плащ и трость служанке и пригладил блестящие волосы.

– Дела кончены, – произнес Фонбрюн. – Сейчас вернется граф, мы усадим вас в дилижанс, и вы поедете домой.

– А вы?

– А мы вернемся к своим прежним занятиям. Я буду агентом его величества в Вене, граф д'Антрэг уедет в Турин к графу д'Артуа.

– Значит, вы все провалили?

– Да, сударыня, – резко отвечал Фонбрюн. – Можно сказать и так. Леопольд слишком непреклонный человек. Пожалуй, даже от английского короля легче дождаться помощи, чем от него.

– О, разумеется! – с досадой воскликнула я. – Имея дело с такими людьми, как вы, любой здравомыслящий монарх будет непреклонным!

Последние мои слова слышал граф д'Антрэг, вошедший в прихожую. Он сухо мне поклонился. Я, едва ответив, спустилась на две ступеньки ниже.

– Если сохранять на лице полное бесстрастие, как это делаете вы, никто и не подумает, будто вы горячо хотите помочь Луи XVI! Вы так спокойны и хладнокровны, и вы полагаете, что это так стоически красиво и впечатляюще, но любой, глядя на вас, скажет, что положение французского короля отнюдь не так отчаянно, как следует из ваших слов. Ваше поведение свидетельствует, что паника преждевременна, между тем как истинное положение короля невыносимо!

– А вот вы сами возьмите и попытайтесь воздействовать на Леопольда своим горячим темпераментом, – отрезал граф холодно.