Но лицо его оставалось задумчивым.

Что касается меня, то я назвала Сен-Клу наобум, сама еще не зная, какое место будет избрано – Сен-Клу ли, Компьен, Фонтенбло или Рамбуйе. По-моему, для Дантона это не имело значения.

– Вы думаете, у вас что-нибудь получится? – спросил он вдруг. – Вас же теперь всего горстка. Да и вообще вы не понимаете, что происходит во Франции.

– Господин Дантон, осмелюсь напомнить вам, что вас это никоим образом не касается.

Этот разговор начал меня раздражать. Снова мы говорим не о том, ради чего я сюда пришла.

– Так что же вы скажете? – нетерпеливо спросила я. Он покачал головой.

– Я ничего не буду вам обещать.

– Ну, это вполне в вашем духе, сударь, я была к этому готова. Нет ли чего-нибудь более конкретного? Исполнить нашу просьбу вам, в сущности, ничего не стоит.

– Я хочу знать, что стоит за ней. К тому же, для этого нужны газеты.

Я усмехнулась.

– Насколько я знаю, с этим вы никогда трудностей не испытывали. В вашем распоряжении Демулен, «Революция Парижа» Прюдома, даже этот бешеный «Друг народа» Марата.

Он недоверчиво, но заинтересованно разглядывал меня. Я продолжала:

– Лучше, конечно, использовать Марата. Этот безумец клюнет на все, что направлено против двора, и сразу поднимет крик. Он одержим навязчивой идеей борьбы против всего, что связано с аристократией. Чего стоят эти его заявления о том, что король во Франции является пятым колесом телеги и что в Тюильри необходимо построить сотню виселиц… А его требование полумиллиона голов? «Казните пятьсот тысяч сейчас, чтобы потом не казнить десять миллионов!..»

Дантон искренне расхохотался.

– Вот уж не думал, что в Тюильри читают вопли Марата!

– Приходится читать даже такое. Он ведь нравится санкюлотам, да? А вам не трудно будет его уговорить – ведь он ваш ДРУГ.