Нортумберленд, Англия, 1816 год

— Мамочка, а моя рождественская свечка ещё горит?

Элли нежно поцеловала дочурку.

— Да, милая, горит. Не волнуйся и ступай в постель. Свечка на подоконнике внизу, где ты её и оставила.

— Светит в темноте, чтобы папа увидел и знал, где мы?

Элли помолчала. И когда она ответила, голос прозвучал хрипло:

— Да, родная. Папа узнает, что мы здесь, в тепле и безопасности.

Эми скользнула под старые одеяла и выцветшее лоскутное покрывало.

— А утром он будет с нами завтракать?

В горле Элли встал комок.

— Нет, дорогая, папа не придёт. Ты ведь знаешь.

— Но завтра же мой день рождения, и ты сказала, что папа придёт, — насупилась девочка.

Слёзы выступили на глазах у Элли, и она осторожно коснулась натруженной рукой щеки дочери.

— Нет, солнышко, это было в прошлом году. И ты знаешь, почему папа не пришёл.

Довольно долго обе молчали.

— Потому что я не поставила свечку на окошко?

— О, нет! — в ужасе воскликнула Элли. — Нет, дорогая, ты ни в чём не виновата, поверь. — Она сжала дочку в долгом объятии, поглаживая блестящие кудри, до тех пор, пока не сглотнула ком в горле, и сказала: — Дорогая, твой папа умер, вот почему он никогда не вернётся к нам.

— Потому что он не нашёл дорогу, ведь я не поставила свечку на окно.

Несчастный голос ребёнка ножом вонзился в сердце матери.

— Нет, сладенькая, свечка тут ни при чём. В папиной смерти никто не виноват. — Это была ложь. Харт сам свёл счёты с жизнью, но азартные игры и самоубийство были слишком страшной сказкой для ребёнка.

— Ну, хватит уже, — произнесла Элли как можно твёрже. — Завтра твой день рождения, ты уже большая — четыре года. И знаешь, что? Раз ты была такой хорошей девочкой и так помогала маме, утром тебя будет ждать потрясающий сюрприз. Но только если ты немедленно ляжешь спать.