На лице Рейвенсворта отразилось сначала сомнение, потом удивление и наконец недоверие.

– Вы утверждаете, что никогда не привираете, не говорите неправду, не придумываете даже самой маленькой лжи, когда оказываетесь в сложной ситуации?

– Никогда!

– Я не верю!

– Испытайте меня, – опрометчиво ответила она.

Это зашло уже слишком далеко. Маркиз был не из тех, кто отказывается принять вызов. В его глазах появился хищный блеск.

– С превеликим удовольствием.

Одним быстрым движением он оттолкнулся от двери и схватил Брайони в объятия. Она открыла рот, чтобы возмутиться таким грубым обращением, но, прежде чем она успела издать хоть звук, его рот устремился вниз, и он поцеловал ее.

Хью Монтгомери был опытным любовником. Он до тонкости знал, как сломить сопротивление самой неблагосклонной дамы. Его губы скользили по дрожащим губам Брайони, лаская их с медленным, размеренным, чувственным усердием, наслаждаясь, смакуя, опьяняя ее удовольствием.

Это был первый настоящий поцелуй Брайони, и она была покорена. Она расслабилась в его объятиях и открыла рот, чтобы пропустить его глубже. Маркиз не замедлил воспользоваться этим неосознанным приглашением. Его губы двигались по ее губам, упиваясь их сладким вкусом. Он почувствовал ее безотчетный ответ, когда она затрепетала в его руках, и он был очарован. Его язык легко проскользнул между ее зубами, лаская, дразня, заставляя ее осознать мужское желание. Он полностью отдался новому для себя наслаждению сжимать в объятиях неопытную девушку, когда страсть, ослепляющая, всепоглощающая и такая неожиданная, поднялась, словно горячий прилив, в его венах. Его поцелуй становился все горячее, его руки крепче охватили ее маленькое теплое тело; он прижимал ее ближе и ближе, требуя всего, что она могла дать, и вихрь чувств, утонченных, мучительных ощущений захватил их обоих в непреодолимый водоворот.

Наконец маркиз откинул назад голову и испытующе заглянул в бархатно-серые глаза Брайони. Черт побери, если эта девчонка не соблазнила его!