– Почему я поцеловал вас? – В его голосе прозвучало удивление.

– Думаю, вы пытались что-то доказать, – удалось выговорить Брайони, когда она справилась со своим дыханием.

– Пытался, я? Ах да, вспомнил! Ну а теперь откровенно! – мягко предостерег он. – Вы хотите, чтобы я поцеловал вас снова?

– Нет, – выдохнула она сдавленным шепотом.

– Лгунья! – Слово прозвучало как ласка. Он наклонил голову, чтобы снова поймать ее губы, но Брайони попыталась высвободиться из его рук.

– Вы не поняли. Я не отрицаю, что мне понравился этот опыт. Как я могла бы? Но я не думаю, что целоваться... ну... полезно.

– Почему же нет?

– У меня дрожат пальцы. – Она протянула обе руки и показала их ему.

Ее откровенность очаровала Рейвенсворта.

– Вы победили. Вы действительно бесхитростны. И теперь, когда вы доказали это, к моему полному удовлетворению, я хочу поцеловать вас снова.

Но Брайони уже вернула малую толику своей квакерской осмотрительности. Она вежливо, но твердо ответила на его предложение отказом:

– Кто вы? – спросил он. – И не пытайтесь надуть меня этой чепухой про ангела-хранителя.

– Тогда, может быть, я ваша Немезида?

– Моя Немезида? – Он коротко рассмеялся. – Еще не родилась женщина, дорогая моя, которая сможет одолеть Хью Монтгомери.

– Я смогла! – Брайони робко улыбнулась ему, и у Рейвенсворта замерло сердце. На ее зовущих к поцелуям щеках заиграли нежные, восхитительные ямочки. – Однако, – продолжила она и посмотрела на него проницательным взглядом (ямочки, к сожалению, мгновенно исчезли), – я не желаю вам никакого зла. На самом деле я хочу для вас только добра.

– Правда? Почему? – спросил он, действительно заинтересованный.

– А почему нет?

– Вы не знаете меня, – просто сказал он, потом добавил как бы в раздумье: – Пока.

Брайони не заметила подтекста.